меж голых стен, меж четырех углов явился, затворенную без звука минуя дверь и словно проступив в пространстве нашем из иных глубин, непредставимых, волей дав себя увидеть, — тот, чье имя: Божья сила. Кто изъяснял пророку счет времен на бреге Тигра, в огненном явясь подобии. Кто к старцу говорил, у жертвенника стоя. Божья сила. Он видим был — в пространстве, но пространству давая меру, как отвес и ось, неся в себе самом уставы те, что движут звездами. Он видим был меж голых стен, меж четырех углов, как бы живой кристалл иль столп огня. И слово власти было на устах, неотвратимое. И власть была в движенье рук, запечатлевшем слово. Он говорил. Он обращался к Ней. Учтивость неба: он Ее назвал по имени. Он окликал Ее тем именем земным, которым мать Ее звала, лелея в колыбели: Мария! Так, как мы Ее зовем в молитвах: Благодатная Мария! Но странен слуху был той речи звук: не лепет губ, и языка, и неба, в котором столько влажности, не выдох из глуби легких, кровяным теплом согретых, и не шум из недр гортани, — но так, как будто свет заговорил; звучание без плоти и без крови, легчайшее, каким звезда звезду могла б окликнуть: "Радуйся, Мария!" Звучала речь, как бы поющий свет: "О, Благодатная — Господь с Тобою — между женами Ты благословенна." Учтивость неба? Ум, осиль: Того, Кто создал небеса. Коль эта весть правдива, через Вестника Творец